14 June 2024
Share

Настоящий материал создан на основе интервью с бывшими сотрудниками отдела инклюзивных программ. Интервью были записаны в рамках проекта «Хроника Музея “Гараж”» в 2022 и 2023 годах. Цель материала — наметить историю развития отдела, опираясь на воспоминания и мнения непосредственных участников процесса. 

В данном разделе приводятся цитаты из интервью со следующими бывшими сотрудниками отдела:

Мария Сарычева. В 2013 году пришла работать в Музей в качестве стажера в образовательном отделе. Вскоре стала менеджером образовательных программ для профессионального сообщества. С 2015 по 2016 год - координатор отдела инклюзивных программ.

Галя Новоторцева. В 2012 году пришла работать в Музей «Гараж» на позицию смотрителя. С 2014 по 2015 год - администратор в Образовательном центре Музея «Гараж». С 2015 по 2018 год - менеджер инклюзивных программ по работе с незрячими и слабовидящими посетителями.

Александра Филипповская. В 2016 году пришла работать в Музей в качестве внештатного сотрудника отдела инклюзивных программ. С 2017 по 2018 год - ассистент отдела. С 2018 по 2021 год - координатор отдела инклюзивных программ.

Первый опыт интеграции инклюзивных практик в Музее «Гараж» состоялся в рамках публичной программы к выставке The New International в 2014 году. В образовательную программу к выставке был включен проект независимого куратора Марии Котлячковой и шведского художественного коллектива Supramen “The Supramen Tour”. Идея проекта заключалась в проведении экскурсий для зрячих, слабовидящих и незрячих посетителей с завязанными глазами для фокусировки внимания на смысле и переживании произведения, а также поиск альтернативного подхода к художественной коммуникации.
 «Мы поняли, что мы позвали людей, которые никогда не были в музее современного искусства, - вспоминает проект Мария Сарычева. - Мы позвали подростков из школы-интерната для слабовидящих и незрячих. Мы тогда ничего не знали про незрячих, как они воспринимают информацию и как нам с ними говорить. Разделение между “я” и “они” было гигантское».

Команда сочла опыт неудачным, но по итогам обсуждения пришла к выводу, что необходимо учитывать многообразие опыта слабовидящих и незрячих. Одновременно с этим сотрудница научного отдела Анастасия Тарасова предложила провести воркшоп «Невидимый опыт», который состоялся 10–12 октября 2014 года. Это была программа обмена опытом по разработке просветительских программ для незрячих и слабовидящих посетителей, организованная Анастасией Тарасовой, Марией Сарычевой и Анастасией Митюшиной. В воркшопе приняли участие в качестве спикеров Катя Судец, Ана Крепель-Велимирович, Аня Винтер, Анастасия Тарасова, Эвген Бавчар, Анна Ше и Алиса Олева, была показана видеодокументация перформанса Юрия Альберта «Экскурсия с завязанными глазами». 8–9 октября 2014 года в Музее состоялся мастер-класс основательницы студии арт-терапии «САМО» Анны Ше «Трогательная скульптура», представившей техники развития эмпатии, понимания и внимания для слабовидящих и незрячих людей и их близких. 

После этого воркшопа в Музее стали появляться первые адаптированные программы: в рамках выставки «Перформанс в России: картография истории» экскурсии для незрячих проводились в тестовом режиме, публичные же экскурсии были запущены во время выставки «Грамматика свободы / пять уроков. Работы из коллекции Arteast 2000+ Музея современного искусства в Любляне». Они возникали благодаря личной инициативе сотрудников образовательного отдела, которые активно интегрировались в разнообразные сообщества, объединенные опытом инвалидности. К моменту создания отдела инклюзивных программ в Музее проводились экскурсии для незрячих и слабовидящих, глухих и слабослышащих посетителей. Галя Новоторцева, впоследствии ставшая менеджером отдела инклюзивных программ по работе со слабовидящими и незрячими посетителями, самостоятельно изготавливала тактильные модели для экскурсий и медиаций с незрячими и слабовидящими людьми.

Официально отдел инклюзивных программ в Музее появился 1 сентября 2015 года, отделившись от образовательного отдела [Прим. — В 2023 году отдел инклюзивных программ был переименован в отдел просветительских и инклюзивных проектов]. Причиной послужило стратегически важное стремление не только заниматься разработкой программ доступных для людей с инвалидностью, но и работать над улучшением качества опыта посещения музея людей с инвалидностью в целом. Мария Сарычева вспомнила, как возникла идея создания отдела: 

«Где-то в августе, в рамках еженедельных совещаний руководителей отделов по четвергам, Антон Белов [Прим. — Директора Музея «Гараж»] зовет меня в переговорку и говорит: “А ты в курсе, что у нас там огромное количество глухих приходит в колховский павильон? [Прим. — Здание Музея «Гараж»]. У нас свыше 500 глухих”. Я говорю: “Через нас не проходит свыше 500 глухих”. У нас тогда уже существовали экскурсии с переводом на русский жестовый язык: в паре с экскурсоводом работал Влад [Колесников] переводчиком. Через нас физически не могло проходить столько глухих. А потом оказалось, что сообщество глухих — это лингвистическое сообщество, в нем очень быстро распространяются новости. До этого в паттернах культурного потребления в сообществе глухих музея как пространства не существовало. А тут Музей современного искусства: все такое яркое, визуально привлекательное, что вообще происходит непонятно, но все глухие ходят, поэтому мы тоже начнем ходить. Огромное количество глухих приходили, не зная, что происходит, просто слонялись. Ни охранники, ни гардероб, ни стойка информации не знали, как общаться [Прим. — С глухими и слабослышащими посетителями], и в какой-то момент для них это стало проблемой. Антон мне говорит: “Слушай, давай сделаем отдел, ты его возглавишь”. Я такая: “Окей”. Сама думаю, что вообще происходит. Я позвала Влада [Колесникова] и Галю [Новоторцеву], и мы сели писать, что бы мы хотели. В тот момент мы уже довольно активно были интегрированы в разнообразные сообщества. Мы понимали, какие есть затыки и чего не хватает, помимо экскурсионной деятельности, что мы можем еще предложить в плане выбора. […] Влада с Галей мы взяли в штат. Втроем мы начали делать дела». 

Координатором отдела стала Мария Сарычева. Вместе с ней работали сурдопедагог-дефектолог и переводчик русского жестового языка Влад Колесников, занимавшийся программами для глухих и слабослышащих посетителей, и разработчица программ для незрячих и слабовидящих посетителей Галя Новоторцева. В тот период Галя также занималась работой с посетителями с ментальными особенностями. Первые направления работы сформировались исходя из того, что у каждой из выделенных аудиторий были определенные требования по доступности, которые пересекались между собой. В то же время учитывался и личный интерес сотрудников отдела.

В том же году, с 28 по 30 сентября, в Музее прошел первый международный тренинг «Музей ощущений», трансформировавшийся позднее в одноименную ежегодную конференцию, которую организует отдел инклюзивных программ Музея «Гараж». Темой тренинга было обеспечение доступности музеев для глухих и слабослышащих, незрячих и слабовидящих посетителей, а также слепоглухих посетителей. В нем приняли участие специалисты из России, Великобритании, США.

 

Направление по работе с незрячими и слабовидящими посетителями 

После создания отдела инклюзивных программ и направления по работе с незрячими и слабовидящими посетителями основными задачами Гали Новоторцевой стали «сбор аудитории, распространение информации о проектах, работа с кураторами по выбору работ [Прим. — Для адаптации], которые шли на тактильные модели, как эти тактильные модели будут создаваться, написание тифлокомментария, составление экскурсий и, собственно, проведение экскурсий».

За один выставочный сезон направление по работе с незрячими и слабовидящими посетителями адаптировало несколько выставок. Большие выставки, занимавшие все пространство Музея, адаптировались обязательно. Если в музее проходило параллельно несколько небольших выставок, то из них для адаптации выбирались одна-две. Галя о том, как выбирались выставки для адаптации: «У меня концепция была такая, что адаптировалось то, на что шло большинство: не людей с инвалидностью, а большинство посетителей Музея. Мы всегда старались отдавать приоритет более известным художникам или выставкам. Мы хотели создать ситуацию, когда твой зрячий друг идет на выставку и он тебе может про нее рассказать. Соответственно, чтобы незрячий мог в первую очередь попасть на выставку, которая будет привлекать больше интереса, больше внимания со стороны СМИ. [...] Поскольку времени у нас, как правило, было не очень много с того момента, когда у нас появлялось достаточно информации о выставке, до того, когда мы должны были запустить экскурсии, иногда я просто понимала, что физически мы не сможем ничего качественно сделать по одной выставке, но зато мы можем сделать хорошо и качественно по другой выставке. Иногда бывали такие ситуации, когда выставки были комплиментарны и объединены одной темой, и тогда мы выбирали для адаптации два предмета в одной выставке, два предмета в другой выставке и делали такой обзорный тур по всем проектам, которые проходили в Музее». 

Один из способов адаптации выставки — разработка и предоставление тактильных моделей к представленным работам. Они необходимы, поскольку для многих незрячих и слабовидящих людей тактильное восприятие является одним из основных источников информации. Однако создание тактильных моделей зачастую встречает сопротивление со стороны художников или институций. Изготовление и использование тактильных моделей в российских музеях часто вызывает дискуссии, связанные в первую очередь с тем, что законодательные акты, обязывающие институции быть доступными для посетителей, допускают разночтения. Проблемным также оказывается статус тактильной модели с точки зрения авторского права [Прим. — Подробнее по этой теме см. беседу Марии Щекочихиной, Гали Новоторцевой, Дмитрия Никитина, Михаила и Ольги Шу «Производство тактильных моделей: правовые аспекты»]. Тем не менее отделу инклюзивных программ всегда удавалось договориться о создании тактильных моделей. Сейчас все они хранятся в архиве отдела. 

Иногда на выставках удавалось использовать уже готовые объекты. Например, на выставке японского художника Такаси Мураками «Будет ласковый дождь» помимо специально выполненных тактильных моделей использовались купленные в Японии Галей Новоторцевой кайдзю — фигурки различных чудовищ. «Это было прикольно, потому что [незрячие] ребята, которые к нам ходили, смотрели аниме, но не всегда представляли себе, как это выглядит, - вспоминает Галя Новоторцева. - Поэтому им было прикольно смотреть на фигурки из аниме и, грубо говоря, представлять, как выглядят персонажи мультиков, которые они смотрят».

Другой способ адаптации выставок — запись тифлокомментариев: подробного словесного описания визуального образа, основанного на технике, включающей, например, повествование от общего к частному, а также отсутствие субъективного оценочного отношения тифлокомментатора к объекту тифлокомментирования. Галя вспоминает адаптацию выставки Яёй Кусамы «Теория бесконечности». На ней были представлены две инсталляции художницы. Первая инсталляция «Бесконечная зеркальная комната — души в миллионах световых лет от нас» представляла собой комнату с зеркальными стенами, наполненную тысячами огней, которые отражались в зеркалах. Вторая инсталляция «Указатель в бесконечное пространство» также была комнатой, где орнамент в виде белого горошка на красном фоне покрывал все стены и конструкции, лишая зрителей пространственных ориентиров. Выставку, на которой ничего нельзя было трогать, адаптировали следующим образом, рассказывает Галя Новоторцева: «Мы вместе с молодежной командой “Гаража” записывали аудиовпечатления посетителей: они заходили в павильон, выходили, их ловил человек из молодежки [Прим. — Молодежной команды] и задавал им вопросы, например, “Опишите, какие у вас были впечатления?” и др., я давала стандартный тифлокомментарий. Затем мы включали эти записи с очень эмоциональными ответами [незрячим и слабовидящим детям]. А после запускали их с родителями внутрь этих инсталляций. Туда в основном по одному заходили, но нам дали [разрешение] по двое, с сопровождающим. И они послушали это аудио, они послушали тифлокомментарий, они заходили вместе со своими родителями, и родители начинали при них плакать и смеяться. Да, и это все вместе… Конечно, это было очень опосредованное восприятие, потому что там нельзя было ничего трогать, но именно с точки зрения эмоциональной истории это было прикольно».

Важно отметить, что тактильные модели и тифлокомментарий — это дополняющие друг друга практики, а не взаимозаменяемые. Мультисенсорный подход с использованием не только осязания и слуха, но также обоняния и вкуса дает возможность более глубоко и тонко воспринимать произведения искусства.

Помимо выставок для незрячих и слабовидящих посетителей стали адаптировать и публичные мероприятия: разрабатывать и проводить экскурсии, записывать аудиогиды и создавать просветительские проекты.

Экскурсии стали постоянными вместе с открытием выставки «Перформанс в России: картография истории» в 2014 году. В 2015 году были запущены прогулки для незрячих и слабовидящих людей по Парку Горького, которые, по словам Гали, «были частью открытия [Прим. — Здания Музея «Гараж»], и должны были привлечь внимание к павильону “Времена года”, рассказать, в чем его архитектурная значимость. И так как я архитектуру люблю, то я, разумеется, сразу подскочила, что мы хотим делать прогулки для незрячих. У меня была знакомая керамистка, которая согласилась сделать по сохранившимся эскизам “Кустарно-промышленной выставки” 1923 года плитку, которой был отделан внутри павильон, где сейчас находится офис “Гаража”. Но сделать нормальные фасады кустарно-промышленного павильона или арку главного входа было намного сложнее. Я пожаловалась Оле Шу [Прим. — Ольга Шу на тот момент участвовала в медиаторской программе к открытию нового здания Музея] на то, что мне нужен скульптор, и вдруг внезапно выяснилось, что Оля скульптор. Вот, собственно, Оля начала делать нам эти рельефы. Сейчас, после этого нашего случайного разговора, у Оли и Миши Шу своя мастерская, и они делают тактильные модели для большинства музеев России». 

Как правило, на экскурсиях слабовидящие и незрячие посетители осматривают от пяти до восьми экспонатов. Это обусловлено тем, что на обсуждение одного объекта уходит много времени, поскольку помимо рассказа о личности художника, сюжете произведения или технике исполнения экскурсовод предлагает зрителям осмотреть тактильную модель, часто одну на группу, а также зачитывает или проговаривает тифлокомментарий. Экскурсионные группы обычно небольшие — от восьми до двенадцати человек, включая сопровождающих.

В 2017 году были запущены просветительские программы: «Архитектура. Доступно» — адаптированный курс по архитектуре, который существовал в Музее «Гараж» уже несколько лет для посетителей без инвалидности, и «История живописи. Доступно» — адаптация курса для посетителей без инвалидности «По следам современного искусства». Кроме того, сотрудники направления сделали тифлокомментарии и перевод на русский жестовый язык циклов лекций Ирины Кулик по истории современного искусства.  «Ко мне иногда прилетают очень интересные истории, причем и от незрячих, и от зрячих, - рассказала Галя. -  Когда мне кто-то внезапно начинает рассказывать взахлеб, что нашел лекции с тифлокомментарием по современному искусству, я отвечаю: “Да? Да вы что?” Есть и незрячие, которые с радостью их смотрят. Это очень приятно, потому что у многих были вопросы: “А зачем мы это делаем? Нужно ли это кому-то?» Но самое интересное, что мне несколько зрячих рассказывали, что они смотрят лекции с тифлокомментарием Ирины Кулик, потому что можно не смотреть в экран и заниматься домашними делами. Ну или если ты пропустил что-то, ты можешь по описанию оценить, нужно ли подойти и посмотреть или не нужно. В общем, это было довольно забавно».

Следует отметить, что, в отличие от сообщества глухих, объединенных общностью языка и культуры, а также сообществ, которые складываются у родителей людей с ментальной инвалидностью, взрослые незрячие и слабовидящие люди не образуют сообществ на основе опыта инвалидности. Это не значит, что незрячие и слабовидящие люди не взаимодействуют друг с другом. Некоторые могут поддерживать связи со времен учебы в одном классе, часто люди объединяются на базе спортивных организаций. Существуют сообщества родителей незрячих детей, на основе которых формируются связи и самих незрячих детей и подростков. Однако именно поэтому формирование музейной аудитории через коммуникацию с сообществом оказывается невозможным, поэтому направлению приходилось формировать свою аудиторию самостоятельно. И как это происходило, рассказала Галя: «Это были, всю дорогу от начала до конца, многочасовые обзвоны всех на свете, всех отделений ВОС [Прим. — Всероссийское общество слепых], всех организаций, которые хоть как-то взаимодействуют с незрячими. Попытки их убедить, что к нам есть за чем прийти. И с течением времени люди, которым современное искусство, современная культура были неинтересны, сами отсеивались. А люди, которым это было интересно, начали образовывать вокруг нас кластер». 

Первые годы развития отдела инклюзивных программ в целом и направления по работе со слабовидящими и незрячими посетителями в частности Галя охарактеризовала следующим образом: 

«Мы глобально все придумывали на ходу. Мы искали все лучшие практики, которые мы могли найти, всю информацию, которую мы могли найти, какие-то гайды, тулбуки [Прим. — Toolbook (англ.)— пособие] и прочее, прочее, прочее. На основе этого сами придумывали, как нам делать тактильные модели, сами придумывали, как нам писать тифлокомментарии, ну и так далее. [… ] Мы учились у всех, кто обладал опытом, вместо того, чтобы пойти к одному человеку, сказать, что вот вы эксперт в этой сфере, помогите нам. Мы бы имели взгляд одного какого-то российского эксперта. А так получилось, что, поскольку мы пытались все сделать сами, то мы в итоге учились у разных экспертов и из Америки, и из Англии, и из стран бывших республик Советского Союза, и из Болгарии, и из Германии, и из России. Мы в итоге брали эту информацию ото всех. И мне кажется, что это привело к более глубокому пониманию того, как тактильные модели должны выглядеть, как тифлокомментарии должны выглядеть и программа вообще». 

«Мы стали постоянно включать людей, которых сейчас называют “носители опыта инвалидности”, в процесс создания форматов, предназначенных для них, а потом мы узнали, что это правило “Ничего для нас без нас”. Принцип, который используется в США. - рассказала Мария Сарычева. - Мы очень много “подворовывали” у британских и американских музеев. У американских, поскольку у них на тот момент существовал закон Americans with Disabilities Act, согласно которому любое общественное пространство не имеет права отказать в приеме посетителям с инвалидностью. Придет много проверок, музей засудят. Мы стали читать материалы на английском, которые находили по теме, и заниматься активным самообразованием в этом вопросе». Что же касается репутации направления в музейной среде, то Галя упомянула: «Мы с самого начала начали ездить на конференции, вели себя страшно дерзко, рассказывая всем, как они неправы, упрекая Эрмитаж за то, что у них есть программа для детей, но нет программы для взрослых, типа: “И куда вы будете девать этих детей, когда они вырастут?” Но в итоге у нас среди музейных сотрудников образовался коллектив людей, с которыми у нас одинаковые интересы, одинаковые цели и так далее. А потом уже подтянулись и все остальные, когда поняли, что мы не просто бегаем и орем, мы еще и делаем что-то неплохое». Музей «Гараж» первым создал отдел инклюзивных программ среди российских музеев, но он не первый, кто начал работать с людьми с инвалидностью. 

«Мы не были первыми, кто начал работать с людьми с инвалидностью в музее, но мы были первыми, кто начали работать со взрослыми людьми с инвалидностью. - добавила Мария Сарычева. - До 18 лет люди прикреплены к каким-то организациям и структурам, как только человек выходит из статуса “ребенок-инвалид” — все, человек оказывается изолирован, не интегрирован в социум, никаких образовательных инициатив не существует. Когда мы приходили на музейные конференции, мы вышибали дверь с ноги: “Вы все делаете не так, нам нужно партиципаторное проектирование, нам нужно интегрировать людей с инвалидностью”. Но сейчас, когда я работаю с взрослыми людьми, музейными сотрудниками, которые работали в этом направлении до нас, я понимаю, что мы были ушлой молодежью с ресурсами, которых у этих музеев не было — частным финансированием и символическим капиталом институции». 

Сотрудники отдела также стремились наладить профессиональные отношения с коллегами из зарубежных музеев. Те в ответ приглашали их на свои конференции. В 2016 году Мария Сарычева, Влад Колесников и Галя Новоторцева ездили в Питтсбург на конференцию Leadership Exchange in Arts and Disability (LEAD) по приглашению Ребекки Макгиннис, координатора доступности музея Метрополитен. В 2017 году сотрудники отдела участвовали в этой же конференции в Остине (США). А в 2018 году в Музее «Гараж» прошла ежегодная международная конференция «Музей ощущений», посвященная работе с незрячими и слабовидящими посетителями, которую организовали Галя Новоторцева, Александра Филипповская и Мария Щекочихина.
 

Направление по работе с глухими и слабослышащими посетителями

Отдел инклюзивных программ работал также с глухими и слабослышащими посетителями. С 2015 по 2018 год этим направлением занимался Влад Колесников. О знакомстве с ним вспоминает Мария Сарычева: «В какой-то момент к нам пришел Влад Колесников и сказал: “Почему вы говорите слово “инклюзия”, тут вообще нет инклюзивного. Вот я слабослышащий, и мне непонятен опыт МСИ [Прим. — Музея современного искусства], и что вообще с этим делать?” Он думал, я буду обороняться, или оправдываться, или скандалить. Я сказала: “Влад, классный комментарий, давай сядем, кофе попьем”. С этого начались моя дружба и сотрудничество с Владом». 

Действительно важно, что, как обозначила Мария Сарычева в интервью, отдел инклюзивных программ вырос из дружбы. 

«Это то, что всегда игнорируется “Гаражом”. - рассказала Мария Сарычева. - Если мы посмотрим хрестоматию [Прим. — Изданная Музеем «Гараж» совместно с научным журналом Garage Journal хрестоматия Garage Journal Reader, посвященная теме доступности и инклюзии], которую опубликовал Музей под редакторством Дмитрия Безуглова, там нет ни одного слова о том, как появился отдел. Там написано “институция все сделала сама”, но институция состоит из людей и [зависит] от связи между ними, от огромного доверия между людьми. Это то, что всегда игнорируется любой институцией». 

В рамках направления создавались просветительские проекты, готовились и проводились экскурсии, организовывались лекции и конференции, мастер-классы и дискуссии. Одним из важнейших проектов направления стало создание словаря терминов современного искусства на русском жестовом языке. Поскольку в жестовом языке не существовало жестов «инсталляция», «перформативная практика», «экспозиция» и др., часто необходимых в разговоре о современном искусстве, их необходимо было создать, а точнее зафиксировать те объяснения, которые использовали переводчики русского жестового языка во время экскурсий. Глобальной целью проекта являлось развитие и обогащение русского жестового языка. Для работы над словарем терминов современного искусства на русском жестовом языке была собрана большая экспертная группа, в которую входили Аркадий Белозовский, Татьяна Бирс, Александр Мартьянов, Александр Сидельников, Антонина Пичугина, и рабочая группа проекта, членами которой были Влад Колесников, Мария Сарычева, Екатерина Владимирцева, Анастасия Митюшина, Екатерина Лазарева и Наташа Соболева. Мария Сарычева вспоминает об этой работе: «Мы проделали гигантскую работу в этом направлении, без Влада она не была бы возможна». Кроме того, в рамках этого направления были адаптированы циклы лекций Ирины Кулик с тифлокомментариями и переводом на русский жестовый язык. 

К сожалению, Влад Колесников отказался дать интервью. Без его слов построить полный и детальный рассказ о первых годах работы направления по работе с глухими и слабослышащими посетителями кажется невозможным, но о его вкладе в развитие направления рассказали его коллеги. Александра Филипповская, координатор отдела инклюзивных программ с 2018 по 2021 год, делясь своими впечатлениями о работе Влада, выразила уважение и описала его как профессионала с большим количеством идей, хорошо понимающего запросы сообщества и как с ним работать, какие программы нужно запускать, какие программы можно взять из зарубежного опыта и адаптировать. Поскольку Влад сам является человеком из сообщества, ему доверяют его участники. Александра вспомнила об одном из своих любимых проектов — курсе подготовки глухих экскурсоводов, прошедшем с осени 2016 года по январь 2018 года, который она координировала, будучи ассистентом отдела. Это уникальная программа, цель которой была в том, чтобы экскурсии проводились сразу на жестовом языке, глухими для глухих. Предполагалось, что это будет годовой курс, однако в итоге он длился больше заложенного срока. Занятия проходили дважды в неделю. Прототипом для курса выступила программа подготовки глухих экскурсоводов галереи Тейт в Лондоне. В программе приняли участие институции, готовые взять на работу или приглашать на постоянной основе к сотрудничеству участников курса: Музей современного искусства «Гараж», Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина, Государственная Третьяковская галерея и Московский музей современного искусства (ММОМА). Курс был разделен на несколько модулей, каждый модуль проходил на базе одной из институций. Ее сотрудники читали лекции, а практические занятия проходили в музейных залах. Помимо занятий по истории искусства, музеологии и лекций на базе коллекций институций, курс включал в себя мастер-классы по работе с информацией, самостоятельному исследованию, мастерству презентации, ораторскому искусству и русскому жестовому языку. Параллельно для участников проходили лекции и занятия по истории искусства глухих, где рассказывали об известных художниках и тенденциях, связанных с disability art [Прим. — Направление искусства, где люди с инвалидностью репрезентируют или проблематизируют свой опыт]. Каждый модуль завершался тестированием и сдачей маршрута экскурсии. Косвенной задачей курса было изучение и введение в постоянное пользование словаря терминов современного искусства на русском жестовом языке, разработанного командой отдела инклюзивных программ Музея «Гараж» и группой независимых экспертов. Александра Филипповская считает, что проект сыграл важную роль в развитии инклюзии в российской культурной сфере, поскольку это был первый проект по включению людей с инвалидностью в профессиональное сообщество. До этого существовало множество программ для посетителей с инвалидностью, а этот проект открыл новые возможности для трудоустройства глухих людей в сфере культуры и повлиял на отношение работников музеев к людям с инвалидностью в целом. Александра заметила, что этот опыт — в том числе попытка изменить патерналистский подход на более горизонтальные отношения.

Экскурсоводы, закончившие курс, объединились в организацию «Жест в музее» для проведения экскурсий на жестовом языке в различных культурных институциях Москвы и популяризации искусства среди глухих и слабослышащих.

Фото на обложке: Ольга Гауга.

Рассылка
Оставьте ваш e-mail, чтобы получать наши новости