Шведские художники-экспрессионисты Кайса Зеттерквист и Пер Адде, выбравшие Северную Норвегию местом для жизни и работы, известны тем, что занимались защитой гражданских прав саамов — коренного населения региона. Однако в этой статье мне хотелось бы остановиться на их менее очевидной деятельности — поддержке малоизвестного художника Юрия Решкина. Дружба и помощь в художественной жизни нечасто становятся предметом исследования, но они оказывают большое влияние на контекст и само искусство.
В архиве Зеттерквист [1] я нашла письма и открытки, в которых Решкин вспоминал о знакомстве с супругами в 1989 году во время Недели Нурланна в Ленинграде, благодарил их за помощь и сетовал на то, что не может полностью посвятить себя живописи. Существуют также газетные вырезки и фотографии, свидетельствующие о том, что он побывал в Норвегии в гостях у Зеттерквист и Адде.
«Бедный Юрий!» — первое, что сказала Зеттерквист, когда я попросила ее рассказать о нем. По воспоминаниям художницы, Решкин жил с бабушкой в комнате коммунальной квартиры, не мог купить хорошие художественные материалы и был вынужден преподавать ради заработка. Она показала мне две его работы, хранившиеся в ее мастерской, — «Ветреный день» и эскиз без названия. Оба пейзажа на первый взгляд представляют собой абстрактные цветовые поля, но при ближайшем рассмотрении в них можно узнать традиции русской реалистической живописи, Коровина и Левитана одновременно. Работы были привезены Решкиным в качестве подарка и до сих пор хранятся в мастерской Зеттерквист.
О самом Решкине известно мало: осталось небольшое количество картин, несколько писем и заметок. Тем не менее, мы можем считать его фигуру архетипичной: ведь как мы не знаем большинства советских реалистов, чьи работы когда-то публиковались в журнале «Художник» (а Решкина и среди них не было), так и сегодня мы не замечаем авторов, работающих в том же духе. В интернете почти нет информации о нем. Лишь на сайте санкт-петербургской галереи Artefice сообщалось, что в 2018 году прошла выставка «Юрий Решкин. Александр Зимин. Диалог во времени» [2]. Публике были представлены картины учителя и ученика, причем последний особенно выделял Решкина как своего наставника. Благодаря Зимину удалось дополнить биографию художника и разместить ее на сайте RAAN [3]. Помимо фактов об образовании (Ленинградский институт живописи, скульптуры и архитектуры имени И. Е. Репина) и эмиграции в Израиль в 1993 году, мы узнали и о печальных обстоятельствах, сопровождавших его в последние годы жизни. О них и его смерти в 2004 году нам поведала Елена Гейциг, подруга художника. Выяснилось, что Решкин страдал от депрессивных состояний, был вынужден периодически ложиться в клинику и там же и завершил свои дни. Был ли это осознанный шаг или трагическая случайность, неизвестно, но погиб он в день своего рождения.
Как возникла эта дружба и почему Зеттерквист и Адде помогали советскому художнику? Было ли это их обычной практикой или чем-то незаурядным? Кто такой Юрий Решкин и почему о его жизни почти ничего не известно? Эти вопросы меня сразу заинтересовали.
Культурное сотрудничество СССР с западными странами было частью политики партии. Первым крупным мероприятием сотрудничества Советского Союза и Норвегии стали уже упомянутая Неделя Нурланна в мае 1989 года, на которой Зеттерквист и Адде познакомились с Решкиным. Около 150 человек из Северной Норвегии приехали в Ленинград, чтобы познакомить со своей культурой местную публику. Этот пример интересен с точки зрения локальной инициативы конкретных людей, оказавшихся способными завязать долгосрочные отношения во времена перестройки и сохранить их до наших дней.
Мне удалось связаться с очевидцем событий, который с самого начала играл ключевую роль в культурных связях между Нурланном и Ленинградом, — Стигом Ульсеном (сейчас — глава Международного бюро округа Нурланн). С его помощью получилось восстановить историю этого сотрудничества, в которой присутствует немало интересных деталей и поворотов. С советской стороны первым проявил инициативу Карен Зурабян, первый секретарь советского посольства в Осло. С норвежской стороны это был мэр округа Нурланн Сигбьёрн Эриксен. Соглашение между двумя сторонами было подписано в 1987 году. «Насколько мне известно, это был первый случай, когда советский регион подписал соглашение о сотрудничестве с регионом в Западной Европе», — прокомментировал Ульсен [4].
В 1960-е годы Зеттерквист и Адде были однокурсниками в Шведской королевской академии свободных искусств в Стокгольме, но Адде уже тогда часто уезжал в Северную Норвегию, где начинался очередной виток противостояния между коренным саамским населением и правительством, наиболее известным эпизодом которого считается движение против строительства гидроэлектростанции на реке Альта [5]. В 1967 году Зеттерквист последовала за Адде в местечко Граддис на шведско-норвежской границе. Вместе они поселились не только вдали от европейских столиц и художественных сцен, но и от городской жизни в целом. То, что супруги участвовали в первой культурной делегации из Нурланна в Ленинградскую область в 1989 году, вытекало из их повседневности. В интервью Камилле Фагерли для издания «Академия мечты» [6] Зеттерквист подчеркивала, что для нее и Адде всегда существовала связь между борьбой за художественное образование, права саамов и защитой окружающей среды. События 1989 года были очень важны для культурной жизни норвежского региона, целая телепрограмма была посвящена участию художников в составе делегации [7]. Отчет о проведении Недели губернии Нурланн (Норвегия) в Ленинграде и Ленинградской области 22–27 мая 1989 года, который в Центральном государственном архиве литературы и искусства вшит в досье 1995 года, скупо сообщает: «Неделя губернии Нурланн в Ленинграде и Ленинградской области стала важным политическим, экономическим и культурным событием в жизни двух дружественных регионов. Намеченная программа Недели была выполнена» [8].
В интервью [9], которое мне удалось записать во время участия в проекте «Женщины Севера», Зеттерквист рассказала, что, помимо прочего, они с Адде отвечали за организацию выставки живописи в Государственном музее этнографии народов СССР (сегодня Российский этнографический музей) в Ленинграде. На этой выставке был снят момент общения (или, возможно, знакомства) художников с Решкиным, который в то время работал методистом и преподавателем в детской художественной школе в Ленинградской области, позже вошедший в норвежскую телепрограмму. Решкин, указывая на картину Адде, комментирует: «Пер [Адде] говорит, что здесь присутствуют некие тела и женская любовь. Но это не самое главное в картине. Главное — это музыка» [10].
Сейчас трудно сказать, почему именно Решкин появился в телепрограмме, главными героями которой были Адде и Зеттерквист. Некоторый свет проливают слова Адде о положении советских художников: «Мы с ним [Решкиным] много говорили о проблемах местных художников. И в некоторых отношениях есть параллели. <...> И [мы говорили] о том, что им приходится браться за другую работу, чтобы выжить. Лишь очень немногие, те, кто находится на вершине иерархии, могут зарабатывать на жизнь своим искусством. <...> Но вот он, например, вынужден искать дополнительный заработок, поэтому работает учителем рисования в детской художественной школе. У него никогда нет свободного времени. У него очень плохие условия, маленькая комната для работы, очень трудно достать материалы и тому подобное. Поэтому мы очень расстроены. Мы попытаемся послать ему художественные материалы, потому что это то, что ему нужно. Ведь им приходится нелегко» [11].
О каких «параллелях» говорил Адде? Вероятно, речь о параллели с северонорвежскими художниками, у которых также было очень мало поддержки со стороны государства [12]. В том же интервью Фагерли для издания «Академия мечты» Зеттерквист рассказывала, что человеку с севера Норвегии было крайне сложно не только поступить в художественные школы, но даже получить столик в кафе: «...Мы видели, насколько угнетена Северная Норвегия. Друг показал нам шокирующие объявления об аренде жилья в столичных газетах, которые гласили: “Северные норвежцы не приветствуются”. И он проверил это, позвонив в разные пабы в Осло, чтобы заказать столик. Когда он говорил на северонорвежском диалекте, ему отвечали, что все места заняты, но, если он говорил на “официальном” норвежском, его принимали. <...> Было страшно видеть, что так смотрят на людей с севера. И эти инциденты были связаны с этническими норвежцами; представьте себе ситуацию с саамами — угнетение и чистый расизм... Это позорная история северных стран» [13].
В одном из писем супружеской паре Решкин пишет о трудностях совмещения преподавания и живописи: «У меня все неплохо. Я начал преподавать в художественной школе в Ленинграде, но не знаю, надолго ли. Это требует много времени и сил — то, что так необходимо мне как художнику» [14]. В том же письме он отмечает, что книги и художественные материалы, которые супруги прислали ему, были «чрезвычайно полезны». В советское время без членского билета Союза художников нельзя было ничего купить в профессиональном художественном магазине, но и там выбор был очень ограничен. Качественные импортные материалы можно было приобрести только по специальному распределению. Ученики Решкина любят рассказывать [15], как ловко он обращался с некачественными оформительскими красками в живописи.
Между тем еще в 1985 году Зеттерквист и Адде впервые побывали в СССР во время групповой поездки со своими студентами из художественной школы Кабельвога, где тайно посещали мастерские ленинградских художников, чтобы увидеть советское современное искусство. По их словам, тогда они не могли самостоятельно, без сопровождения, передвигаться по городу. Светлана Геворская, работавшая начальником отдела международных связей Комитета по культуре Правительства Ленинградской области, которая фактически была исполнительным продюсером Недели Нурланна и Недели Ленинграда, считает, что Зеттерквист и Адде посещали студии таких авторов, как Петр Татарников, Борис Зинкевич, Виктор Данилов и Владимир Загоров (Толстой), поскольку они были в контакте с Аслауг Ваа, бывшим руководителем отдела культуры Совета губернии Нурланн (она также защитила диссертацию о творчестве этих художников и рекомендовала некоторым из них участвовать в выставках в Норвегии). Однако документальных свидетельств этих визитов на момент публикации текста я не нашла. В архиве Зеттерквист на одном из документов записаны контакты художника Бориса Орлова, и это можно считать косвенным подтверждением того, что ее и Адде интересовало неофициальное советское искусство.
В 1989 году Зеттерквист и Адде говорили, что Советский Союз стал более открытым, и что его граждане очень интересуются тем, что происходит на Западе. «Открылся новый мир», — сказал Адде в публикации Visjoner for sovjetisk kunst («Видения советского искусства») [16]. Кстати, картина Зеттерквист на плакате к Неделе Нурланна тоже называлась Visjoner («Видения»). «Мы увидели невероятный интерес к выставке современного искусства Нурланна, включавшей 34 работы 16 авторов, встретились с несколькими художниками и даже побывали у них дома. Мы не заметили большого количества иллюстраторских или дизайнерских работ. Но увидели захватывающее искусство, которое имеет некоторое сходство с тем, что есть у нас. Мы также встретили молодых художников-авангардистов, которые выражают себя в нефигуративной и экспрессионистской манере», — рассказали Зеттерквист и Адде журналисту Клаусу Сольбаккену, сопровождавшему норвежскую делегацию [17].
Напомню, что 1980-е годы были революционными для неофициальных советских художников. И этот процесс начался еще до перестройки. В 1978 году в Эрмитаже прошел большой смотр «Американская живопись второй половины XIX–XX века: из Музея Метрополитен в Нью-Йорке и других собраний США». В Русском музее — выставки Михаила Ларионова и «Автопортрет в русском искусстве» с работами Марка Шагала, Казимира Малевича и Павла Филонова. В 1981 году состоялась выставка куратора Понтуса Хультена «Москва — Париж. 1900–1930» в Государственном музее изобразительных искусств имени А. С. Пушкина в Москве, где впервые за много лет были представлены как русские, так и западные авангардисты. В 1984 году на выставку «Человек и природа», организованную Deutsche Bank, в ленинградский «Манеж» привезли немецкий неоэкспрессионизм. Трудно представить, что Решкин, который, по словам учеников [18], был близок к самым разным культурным кругам, не замечал этих событий. Следовательно, его верность реалистической живописи была осознанным жестом. В письме Зеттерквист и Адде он упоминает: «В Ленинграде сейчас очень интересные выставки — Гоген, Кандинский, русская фреска» [19]. Однако Зимин свидетельствует: «Да, конечно, в то время следили за всем новым, за любыми новыми веяниями. И практически все перечисленные выставки мы видели: подобных событий было тогда немного, старались не пропускать. Юрий смотрел с интересом, но отклик в его душе вызывало немногое… Раздел был не по линии “реализм — авангард”, а проще — “нравится — не нравится”» [20].
Одним из многочисленных мероприятий Недели Нурланна стала выставка детского творчества. Решкин был нанят Ленинградской областью, чтобы помочь представить детское искусство из Норвегии, возможно, потому, что в то время работал методистом школы искусств. С норвежской стороны для этой цели пригласили Зеттерквист и Адде. К тому времени супруги успели инициировать создание Художественной школы в Кабельвоге (1983) и Художественного музея Северной Норвегии в Тромсё (1985). Они также заложили основы Художественной академии в Тромсё, участвуя в разработке учебных программ.
Слова Ульсена и официальные документы подтверждают, что на следующий год, в июле и августе 1990-го года, около 150 человек из Ленинграда и Ленинградской области приехали в Нурланн с ответным визитом и устроили «фантастическую презентацию русского искусства» [21]. Во время Недели Ленинграда советская делегация посетила 30 норвежских муниципалитетов. Решкин был в составе и отвечал за выставку детского творчества из различных художественных школ Ленинградской области. В архиве Зеттерквист хранится газетная вырезка со статьей «Детское искусство в сельском музее. От Советского Союза до Веги» [22], где журналист сообщает, что выставка была открыта в бывшем амбаре Музея деревни Вега [23], одном из отделов музея региона Хельгеланн, при участии Решкина, который впервые приехал в Норвегию. Позже работы были преподнесены в качестве официального подарка детскому отделению Центральной больницы Нурланна в Будё.
В это же время Решкин посетил Зеттерквист и Адде в Граддисе и провел там не менее двух месяцев. У меня были сложности с выяснением того, как советский художник мог не только присутствовать на мероприятиях официальной делегации, но и остаться в качестве гостя. Ученик Решкина Александр Зимин предположил, что он приехал в Норвегию по частному приглашению, так как в случае официального визита сопровождающие органы вряд ли разрешили бы ему остановиться где-то кроме гостиницы [24]. По воспоминаниям Зеттерквист, они с Адде провели множество формальных приготовлений к его приезду, и уже 6 июня 1990 года встретились, хотя Неделя Ленинграда проходила позже (27 июля — 3 августа).
В документации Решкин значится среди членов культурной делегации. Для него также была подготовлена специальная программа. Согласно плану, художник должен был прибыть вместе с делегацией из 150 человек на зафрахтованном самолете в Будё в пятницу, 27 июля 1990 года, остановиться в гостинице, а вечером принять участие в концерте-открытии музыкального фестиваля в Нурланне в кафедральном соборе Будё. В субботу, 28 июля, он должен был отправиться на самолете в Брённёйсунн, а оттуда на пароме — на остров Вега. Открытие выставки детского творчества было запланировано на вечер воскресенья, 29 июля. Решкин также должен был присутствовать на мемориальной церемонии на кладбище Тьётта в среду, 1 августа. Нет подтверждений, что он принял участие во всех этих мероприятиях, но это было частью его официальной программы [25]. По словам Геворской, она действительно заказала чартер, самолет Ту-154, — это был первый случай, когда борту «Аэрофлота» было разрешено приземлиться на авиабазе НАТО в Будё. Однако самолета для такой представительной делегации не хватило, и некоторые участники добирались до места на пяти автобусах [26].
Я также получила подтверждение особенной программы для Решкина от Кайсы Зеттерквист. В электронном письме она рассказала, что во время их с мужем визита в Ленинград в 1989 году организаторы Недели Нурланна сообщили, что они могут пригласить одного из художников в Норвегию. Супруги выбрали Решкина и подготовили документы, но этот визит был бы невозможен без культурного обмена, финансируемого государством: «Мы его пригласили, гарантировали пребывание… Там была какая-то бумага, которую нужно было подписать. (Он сам купил билет!) То есть он был отделен от делегации, которая в то время была здесь, но участвовал вместе с ними в открытии в Веге! Можно сказать, что это было и официально, и неофициально! <...> Второго его визита к нам не было из-за невозможных правил, связанных с частными визитами. В первый раз Юрий в некотором роде был “втиснут” в культурную делегацию» [27].
Несмотря на то, что Решкин значился в официальных документах делегации, ему удалось прибыть в Граддис раньше благодаря участию супругов. Зеттерквист подчеркивает, что он смог купить билет — не каждый советский гражданин мог себе это позволить. Очевидно, что вопрос денег стоял остро, так как супруги активно помогали с продажей работ Решкина: «Летом приезжало много друзей, и он развлекал их и участвовал в мероприятиях, насколько это было возможно с точки зрения языка, — многие люди интересовались его живописью, и несколько картин было продано. Уезжая, он оставил здесь довольно много картин, а мы продавали их и отправляли ему деньги по системе, которую я уже забыла. Мы также отправляли деньги в Тель-Авив, когда он туда переехал, — было приятно, что мы могли помочь в этом. Деньги, которые он получал тогда здесь, в Норвегии, он не мог взять с собой — их нужно было конвертировать в товары» [28]. Гейциг, израильская подруга Решкина, подтвердила, что помощь со стороны Зеттерквист, Адде и их знакомых продолжалась еще некоторое время. С сожалением, однако, вынуждена заметить, что фотографии работ Решкина, сделанные в Израиле, свидетельствуют как о вынужденной коммерциализации деятельности (ему приходилось рисовать для туристов, оформлять детские комнаты, чтобы заработать), так и о том, что его болезнь постепенно прогрессировала.
В архиве Зеттерквист также хранится телеграмма Решкина, в которой на ломаном английском языке написано: Oll best my friends meet me in airport in the customs oll very good too love yore Juri. Скорее всего, он сообщал художникам о своем успешном возвращении в Ленинград, однако на документе нет даты. По мнению Ульсена, телеграмму Решкин отправил после визита в Граддис, чтобы сообщить, что он без проблем прошел советскую таможню [29]. На деньги, полученные в Норвегии, Решкин купил бытовую технику вроде видеомагнитофона, чтобы продать по возвращении.
Все описанное подтверждает версию о том, что визит советского художника в Норвегию был отчасти неофициальным и, вероятно, невозможным без помощи Зеттерквист и Адде. Похоже, это было связано не только с ролью Решкина в организации детской выставки, но и с тем, что он, по их мнению, был действительно хорошим художником, что подтверждают некоторые эпизоды вышеупомянутой телепередачи. И, возможно, супруги, в свое время сознательно отказавшиеся от столичной карьеры, поняли, что такая фигура, как Решкин, может сказать об эпохе и искусстве гораздо больше, чем любой успешный художник. Его дружба с Зеттерквист и Адде, вероятно, останется одним из немногих светлых и теплых моментов его жизни.
Несмотря на сложную геополитическую ситуацию, сотрудничество между Нурланном и Ленинградской областью было прекращено по инициативе норвежской стороны только в начале 2024 года. Очевидно, что сложившиеся личные связи — дружба, уважение, доверие, любовь и искренний взаимный интерес — оказались сильнее препятствий. А взаимодействие трех художников — Кайсы Зеттерквист, Пера Адде и Юрия Решкина — показало, что человеческие отношения всегда ценнее, чем оценка искусства.
Автор благодарит Марию Линд, Ингелу Йоханссон и Ольгу Широкоступ за поддержку и Кайсу Зеттерквист, Александра Зимина, Стига Ульсена, Хельгу Любартович, Александру Ливанову, Павла Прохорова, Николая Молока и Светлану Геворскую за неоценимую помощь в работе над статьей.
Примечания:
[1] Проект «Женщины Севера» (Women in the North) был инициирован куратором Марией Линд в 2022 году. Он объединяет коллег из разных стран и направлен на изучение наследия женщин, сформировавших культурный и социальный ландшафт Севера. Среди задач проекта: представлять людей, а не «источники»; «оживлять архивы» и показывать живые связи. Исследование «Женщины Севера: Глава первая» (2022–2023) Ольги Широкоступ и Ильмиры Болотян было посвящено изучению личного архива Евгении Пация (1945–2022), исследовательницы, журналистки и музейного специалиста, более тридцати лет проработавшей на Кольском полуострове. Вторая часть исследования связана с деятельностью художницы Кайсы Зеттерквист.
[2] Юрий Решкин. Александр Зимин. Диалог во времени: [Электронный ресурс] // Галерея Artefice: офиц. сайт. URL: https://artefice.ru/page39. (Дата обращения: 19.03.2025).
[3] Решкин Юрий: [Электронный ресурс] // Сеть архивов российского искусства. URL: https://russianartarchive.net/ru/catalogue/person/PKZAZ. (Дата обращения: 19.03.2025). [4] Ульсен Ст., электронная переписка, 14.11.2024.
[5] Альта была важным местом ловли лосося для саамов, поэтому гидроэлектростанция представляла для них угрозу. Кроме того, новые дороги могли изменить маршруты миграции и места выпаса оленей. Группа саамов, а также активисты, включая Адде и Зеттерквист, потребовали от норвежского правительства остановить строительство, в том числе подали судебный иск. Протест продолжался почти десять лет и был подавлен довольно жестко. Плотину построили в 1987 году. Тем не менее противостояние на Альте оказало большое влияние на развитие европейской политики в отношении коренных народов.
[6] Sørlid H., Fagerli C. Dream Academy. Berlin: Archive Books, 2023. P. 66.
[7] Kunst utan grenser [видеопрограмма]. Первая трансляция: 12.09.1989 // NRK TV. URL: : https://tv.nrk.no/program/FNOR00000589. (Дата обращения: 20.03.2025).
[8] Справка об итогах поездки культурной делегации Ленинградской области в губернию Нурланн (Норвегия). ЦГАЛИ СПб. Ф. 332. Оп. 2. Д. 914. Л. 1–3.
[9] Интервью с Кайсой Зеттерквист. Апрель 2024. Не опубликовано. Архив Ильмиры Болотян.
[10] 00:07:24–00:08:16. Видеопрограмма Kunst utan grenser. Первая трансляция: 12.09.1989 // NRK TV. URL: https://tv.nrk.no/program/FNOR00000589. (Дата обращения: 26.02.2025).
[11] Видеопрограмма Kunst utan grenser. Первая трансляция: 12.09.1989 // NRK TV. URL:: https://tv.nrk.no/program/FNOR00000589. (Дата обращения: 11.03.2025).
[12] По словам Стига Ульсена, экономическое и социальное положение художников, проживающих на севере Норвегии, в то время было предметом широких дискуссий. В 1987 году Совет округа Нурланн инициировал проект, целью которого было описать положение художников на севере. Проект был выполнен Оддбьёргом Сётером и в итоге вошел в отчет Kunstnerkеr i nord («Положение художника на севере»). См.: Kunstnerkеr i nord (Сётер, Оддрун: 1989). Иллюстрации к нему подготовили студенты художественной школы Кабельвог. Продолжением отчета стал проект «Художники округа Нурланн», в рамках которого четырем художникам, проживающим в Нурланне, была предоставлена трехлетняя стипендия для развития творчества в более благоприятных экономических условиях. Работы этих четырех художников были представлены на выставке во время очередной Недели Нурланна в Ленинграде уже в 1995 году.
[13] Sørlid, H., Fagerli, C. Dream Academy. Berlin: Archive Books, 2023. Р. 64.
[14] Решкин Ю., письмо Кайсе Зеттерквист и Перу Адде. Дата неизвестна. Из архива Кайсы Зеттерквист.
[15] Интервью с Кириллом Шмаковым и Александром Зиминым. 13.10.2024. Не опубликовано. Архив Ильмиры Болотян.
[16] Solbakken, Av Kl. Visjoner for sovjetisk kunst // Rana Blad. 02.06.1989. Р. 7.
[17] Там же.
[18] Интервью с Кириллом Шмаковым и Александром Зиминым. 13.10.2024. Не опубликовано. Архив Ильмиры Болотян.
[19] Решкин Ю., письмо Кайсе Зеттерквист и Перу Адде. Reshkin, Y., 10.10.1989. Из архива Кайсы Зеттерквист.
[20] Зимин А., электронная переписка, 20.02.2025.
[21] Ульсен Ст., электронная переписка, 15.10.2024.
[22] Johnsen, A., Johansen, R. Barnekunst på bygdemuséet. Fra Sovjet til Vega // Brønnøysunds Avis. 31.07.1990. P. 3.
[23] Вега — коммуна в губернии Нурланн (Норвегия). Состоит из 6500 островов архипелага Вега. Главный остров также называется Вега.
[24] Зимин А., электронная переписка, 23.02.2025.
[25] См.: Name list delegation from Leningrad 1990 and Program for the culture groups during Leningrad days in Nordland 1990. Archive in Nordland, Bodø, index NFK-03-118.
[26] Интервью со Светланой Геворской. 26.03.2025. Не опубликовано. Архив Ильмиры Болотян.
[27] Зеттерквист К., электронная переписка, 19.03.2025.
[28] Там же.
[29] Ульсен Ст., электронная переписка, 27.05.2025.
