Выставка проходила в фондах Музея «Площадь Мира», Красноярск.
Из описания выставки: «Выставка создавалась в 2015 году в родном сибирском городе Томске. Тема родины в этой выставке осмыслена автором как старый, добрый, шерстяной свитер, который носишь всю жизнь до гроба и не имеешь возможности ни поменять, ни выбросить. Потому что есть такие старые, поношенные свитера, которые не выбрасываются, даже будучи проедены молью и пропитаны дымом отечества. Шерсть в этой выставке интерпретируется, как метафора Сибири. Это искусство, которое зарождается в Сибири, но в Сибири очень трудно выжить. Метель, стужа, пурга, где‑то недалеко ходит страшный медведь‑шатун. Поэтому в Сибири нужно прятаться, кутаться в шерсть, утепляться шкурами, обрастать мехом. И искусство в Сибири требует утепления. Его нужно заворачивать в шерсть, кутать в шкуры, утеплять мехом… Зимой в Сибири холодно и неуютно. „В чем только теплится душа, зима, который месяц кряду. Двойные рамы продышать, труднее, чем дышать на ладан“ (сибирский поэт Сергей Самойленко, 1995 год).
Выставка сопровождалась фотографиями и фильмом, на которых видно, как вяжется этот аллегорический свитер. Сам акт вязания это рукотворный, тактильный контакт с материалом, который видится как плетение истории. Художница вяжет полотно и время идёт своим чередом… И вот на полотне проявляются образы — архетипы, которые впитываются с детства с молоком матери. И коллективное бессознательное, побуждаемое древними языческими инстинктами принимает их за идолов.
Выставка является частью художественного дискурса под названием „Страшные Сибирские Сны“. Дискурс относится к практикам культурных исследований (cultural studies), работает с проблематикой сибирской идентичности и оригинальности и обнаруживает в себе преемственность художественного направления 2000‑х Сибирский Иронический Концептуализм (sic). Такое искусство способно говорить о брутальной Сибири и раскрыть такое понятие, как экзистенциальный холод. Холод в значении не только климатического аспекта. А в значении отчуждения и культурной „заморозки“ Сибири. Это искусство способно говорить о специфике сурового „замороженного“ сибирского сознания, спящего для восприятия культуры. Своим существованием оно ставит вопрос: „Какое искусство способно зародиться и выжить в суровой Сибири? Как это искусство соотносится с русским искусством и вписывается в его историчность?“ И строится на антиномии — „выжить искусству в Сибири невозможно, родиться такое искусство может только здесь“.»
Наташа Юдина
- / Художник
